Человек и Левиафан

 Государство — необходимое зло

Венец творенья или сосуд зла?

«Я царь – я раб,  я червь – я Бог», – восклицал Гавриил Державин. «Человек – это звучит гордо!» – сюсюкал склонный к сусальной экзальтации Максим Горький. «Человек красивым, блестящим, нарядным бывает, но внутри у него – потроха, и они воняют», – писал в середине XIX века безвестный русский монах, чью мысль впоследствии подхватил Томас Манн. Так что же все-таки главное в человеке – красивый экстерьер или вонючие потроха? Кто он – царь природы или «тварь дрожащая»? И зачем человек создает государство? Добровольный ли это акт или вынужденная уступка собственной природе, вызывающей у него глубокое недоверие?

На это существуют две точки зрения: оптимистическая и крайне скептическая. Виднейшими адептами розовых очков, которые позволяют рассматривать человека, по выражению Протагора, как «мерило всех вещей», были французские просветители XVIII века. Они утверждали, что человек не знает пределов, что нет таких крепостей, который не мог бы взять просвещенный ум, и посему Богу нет места в жизни общества, пора сбросить его с пьедестала и водрузить на его место всемогущий Разум.

Естественным следствием такой философии явилась чудовищная бойня, учиненная французской чернью, почуявшей волю и давшей выход своим звериным инстинктам, как только с нее сняли намордник религиозных и государственных запретов. Незадолго до своей смерти Вольтер, больше чем кто-либо сделавший для расшатывания устоев французского общества и подготовки революции, наблюдая за брожением на улицах и в великосветских салонах Парижа, заметил (неизвестно только, покаянно или самодовольно): «Это все книги сделали». «Великая французская революция», как именуют эту кровавую вакханалию, наглядно показала, насколько опасно следовать прекраснодушным учениям, в основе которых лежит не исторический опыт и не беспощадно трезвый взгляд на человеческую натуру, а богоборческое высокомерие и безмерное самолюбование.

Но даже если отвлечься от практического воплощения салонной болтовни благомыслов и самозванных благодетелей человечества, нельзя не поражаться тому, насколько они были наивны и как плохо представляли себе истинную человеческую природу. Маркиз Кондорсе, восторженно приветствовавший революцию (и уничтоженный ею), до последней минуты своей жизни верил в то, что человек способен достичь совершенства, в результате чего сотрутся различия между классами и нациями. Он назвал свой последний труд «Набросками исторической картины прогресса человеческого духа». Этот гимн прогрессу был написан в то время, когда Кондорсе скрывался от ищеек революционного режима, поклонявшегося Богине разума.

Английский просветитель Уильям Годвин (между прочим, отец автора «Франкенштейна» Мэри Шелли) утверждал, что «государство по самой своей природе препятствует развитию оригинального ума». Будучи убежден в том, что «наши пороки и добродетели проистекают из инцидентов, из которых складывается наша жизнь» , и что, «если очистить эти инциденты от всех пагубных тенденций, в мире не останется места пороку», Годвин выражал твердую уверенность в том, что придет день, когда каждый человек, руководствуясь благими намерениями, будет трудиться на благо общества, ибо всеми людьми будет двигать чистый разум. Иными словами, злодеяния человека есть на 100 процентов продукт социальных условий, и стоит только изменить эти условия, как человек скажет злу «Отыди, Сатана!» и превратится в средоточие добра. Так будем же как братья и исторгнем зло и порок из наших сердец! Словом, «Товарищ, верь: взойдет она, звезда пленительного счастья» – примерно в таком духе, только в прозе. Рецепт человеческого счастья простой, как мычание, и столь же бессмысленный. Особенно если учесть, что эта восторженная чушь писалась в самый разгар кровавой бури по ту сторону Ламанша, учиненной французскими поклонниками Богини разума.

Противоположную точку зрения, лишенную наивной слепоты, разделяла куда более солидная когорта мыслителей, несопоставимо превосходившая благомыслов по интеллектуальной мощи – от Фукидида до отцов-основателей американского государства. Наиболее яркое и беспощадное выражение она нашла в трудах великого английского философа Томаса Гоббса (1588-1679), почерпнувшего свое мировоззрение не только из книг (а эрудиция его потрясала современников), но также и из личного опыта. Убежденный монархист, Гоббс во время гражданской войны в Англии бежал во Францию и, с ужасом наблюдая, что творится у него на родине, в очередной раз убеждался в правоте своих мыслей о природе человека.

Он считал, что человеческая жизнь протекает под знаком всевозможных ужасов, и главный их них – страх насильственной смерти от руки ближнего. Этот страх лежит в основе всех моральных норм, поскольку он побуждает людей вступать во взаимодействие и создавать структуры, обусловленные «договором». Однако такая мораль продиктована не добровольным выбором, а необходимостью. У людей, стремящихся оградить себя от физической опасности, нет иного выбора, кроме как создать наделенную бескрайним могуществом властную структуру – государство, которое Гоббс уподобляет Левиафану, библейскому чудовищу, олицетворяющему все страшные земные силы.

Гоббс считал, что страх перед насильственной смертью, позволяющий людям полностью познать трагическое содержание жизни, составляет стержень совести и религиозного чувства. Именно этот спасительный страх заставляет людей создавать цивилизованное общество, в то время как тривиальный страх перед наказанием – это лишь мимолетная эмоция, не идущая дальше следующего шага. Страх насильственной смерти образует основу просвещенного эгоизма. Создавая государство, люди заменяют страх насильственной смерти – всеобъемлющий, обоюдный страх – ограниченным страхом, который становится уделом лишь нарушителей закона, а законопослушные граждане могут его не испытывать.

Поскольку Левиафан создается с единственной целью не позволять людям убивать друг друга, государство монополизирует силу. Таким образом, деспотизм есть естественное политическое устройство общества, считал английский философ. Он указывал, что справедливость и несправедливость – относительные понятия, которые не могут существовать, не будучи подкреплены некой силой принуждения, ибо в отсутствие общественного договора – «обетования», по выражению Гоббса – любой человек имеет право делать все, что ему заблагорассудится, и, стало быть, ни один поступок не может быть квалифицирован как праведный или неправедный. То есть, поступок аморален только в том случае, если он нарушает какие-то общепринятые нормы и соответственно наказуем. В отсутствие карающего зло Левиафана люди впадают в свое «естественное состояние» и обречены влачить «одинокое, нищее, мерзкое, жестокое и недолгое» существование, по знаменитой формулировке Гоббса. Суммируя его мысль: цивилизованное общество немыслимо без государства в качестве карающей и сдерживающей силы.

Его точку зрения полностью разделял известный американский политолог, профессор Гарвардского университета Сэмюел Хантингтон, скончавшийся в декабре 2008 года. В своей классической монографии «Политическое устройство в изменяющихся обществах» он писал: «Наиболее важное политическое различие между странами состоит не в форме власти, а в степени ее могущества. Между демократией и диктатурой меньше разницы, чем между странами, чье политическое устройство воплощает принципы консенсуса, общинности, легитимности, организации, эффективности, стабильности, с одной стороны, и теми странами, где ощущается дефицит всех этих качеств, с другой».

Правоту Хантингтона подтверждает история, содержащая множество свидетельств того, что не бывает страшнее кары для страны, чем слабый правитель. Даже жестокая, но сильная власть лучше, чем слабый правитель, который выпускает из рук вожжи, позволяя темным инстинктам анархии вырваться из узды и начать бесчинствовать на просторе. При Эдуарде I (1239=1307) могущество английского королевства стояло в зените, но стоило трон занять его бесхарактерному сыну Эдуарду II, ставшему безвольной игрушкой в руках своих фаворитов, как Англия погрузилась в пучину хаоса, из которого, впрочем, ее быстро вывел Эдуард III, который на счастье своей страны пошел характером в деда, а не в отца. Добродушие и вялость Людовика XVI вымостили путь к Великой французской революции. Слабохарактерность Николая Второго стала причиной февральской революции, а безволие Керенского повело к октябрьскому перевороту, и «Россия умывалась кровью» (по названию замечательного романа Артема Веселого) до тех пор, пока большевики, которым было не занимать решимости и беспощадности, железной рукой не забили в колодки народную вольницу, и на смену недолгой весенней гульбе пришла длительная свирепая зима коммунистической диктатуры.

Еще более сумрачно взирал на человека савойский католический философ и дипломат Жозеф де Местр (1753-1821). Подобно Гоббсу, этот блестящий мыслитель утвердился в своих мрачных взглядах, наблюдая за революцией, только французской и спустя полтора столетия после своего английского предтечи. Вкратце мысли де Местра можно изложить следующим образом:

Человек слаб и находится во власти своих низменных порывов. Он должен добровольно подчиниться власти, ибо он слишком растленен, слишком слаб, чтобы управлять своими страстями. В отсутствие правительства, олицетворяющего безусловную, опирающуюся на насилие власть человек погрязнет в анархии и пропадет. Общество – это совокупность слабых, греховных, беспомощных существ, разрываемых противоречивыми желаниями, находящихся во власти сил, слишком могущественных, чтобы можно было их контролировать, и слишком разрушительных, чтобы можно было оправдать их рациональными аргументами. «Принцип народного суверенитета настолько опасен, что даже если бы он соответствовал истине, его нужно было бы скрыть от народа», – пишет де Местр, утверждающий, что главная потребность человека заключается в том, чтобы на его беспокойный разум было надето двойное ярмо – государства и церкви.

Послушание государству должно быть абсолютным и нерассуждающим. Тот, кто начинает доискиваться причин, лежащих в основе того или иного института или образа жизни, требует ответов на свои вопросы, которые в свою очередь порождают новые вопросы, и так до бесконечности. Если попустительствовать распространению подобного духа скептицизма, ведущего прямым путем к сомнению и неверию, человек утрачивает почву под ногами. Стоит только поколебать основы, как на них уже невозможно воздвигнуть устойчивое здание. Терзаемый сомнениями человек отвергает все сущее и начинает судорожно хвататься за столь же зыбкие альтернативы. Его мятущемуся духу нигде нет успокоения, все его надежды на порядок, на спокойную, уравновешенную и счастливую жизнь рассеиваются как дым. Поэтому все прочные устои следует оберегать от сомнений, причем перед лицом надвигающегося хаоса оправданы любые меры; самая тираническая власть лучше, чем анархия, потому что только абсолютно безжалостный деспотизм способен остановить распад общества. Обожавший парадоксы де Местр ставил в центр общественной жизни фигуру палача – по его мысли, истинного благодетеля человечества, ибо только внушаемый им ужас способен держать людей в узде.

Томасу Гоббсу и Жозефу де Местру не пришлось теоретизировать на голом месте, они лишь развивали идеи, муссировавшиеся на протяжении всей истории цивилизации. Достаточно упомянуть имена лишь нескольких интеллектуальных гигантов, не обольщавшихся насчет человеческой натуры. Еще в 4-м столетии до н.э. Аристотель (384-322 до н.э.) указывал, что «полис» (т.е. государство) возник как средство защиты жизни и имущества людей от преступников. В XIV веке н.э. мавританский мыслитель Ибн Хальдун (1332-1406) выражал мнение, что «монаршья власть» оказывает «сдерживающее влияние» на своих подданных, «ибо агрессивность и несправедливость заложены в животной сущности человека». Никколо Макиавелли (1469-1527) был уверен, что в основе всех конфликтов лежит неутолимая страсть людей к приобретательству. А поскольку будущее непредсказуемо, человек не знает удержа в своих аппетитах и стремится приобретать, не думая о том, нужно ему это или нет. (Не могу не отметить, насколько мудрый флорентинец был умнее марксистов с их идиотским тезисом о «разумных потребностях»!). И это противостояние материальных интересов в состоянии мирно регулировать лишь всемогущий беспристрастный орган – государство. Творец современной философии истории Джамбаттиста Вико (1668-1744) писал: «Из-за своей испорченной натуры люди влекут ярмо любви к самим себе, и вследствие этого эгоизм становится главной побудительной силой их поступков… Посему только Промысел Божий в состоянии удержать человека на стезе добродетели и заставить его поступать праведно как члена общества – семьи, государства, наконец всего человечества».

Полемизируя с Годвином, Кондорсе и другими прекраснодушными оптимистами, английский демограф и экономист Томас Мальтус (1766-1834) утверждал в своем сенсационном эссе «Опыт о законе народонаселения», что совершенствование человека невозможно, ибо оно противоречит законам природы. По Мальтусу, материальное благополучие порождает не меньше зла, чем добра: «Тонкие шелка и батисты, кружева и прочие атрибуты роскоши богатой страны могут весьма существенно увеличить обменную стоимость ее ежегодно производимой продукции, но лишь в самой малой степени – прибавить к сумме счастья в обществе…». Мальтус был уверен, что «порок и бедствия» неискоренимы и что «моральное зло абсолютно необходимо для существования моральной добродетели», ибо нравственность есть сознательный выбор добра в предпочтение злу: «Тот, кто видел моральное зло и чувствовал при этом возмущение и отвращение, в корне отличается от того, кто не видел в своей жизни ничего, кроме добра».

Список пессимистов, не питавших никаких иллюзий в отношении человеческой природы, можно продолжать едва ли не до бесконечности: здесь Фукидид и Тацит, Блаженный Августин и Фома Аквинский, Джон Локк и Монтескье, Фрэнсис Бэкон и Спиноза, Кольридж и Шелли, и многие, многие другие. И среди них – отцы-основатели Соединенных Штатов, что особенно важно, ибо их философские взгляды непосредственно легли в основу устройства созданного ими государства, которое они рассматривали как необходимое зло. «Если бы люди была ангелами, правительство было бы ненужно. А если бы людьми управляли ангелы, не нужен был бы никакой контроль над правительством», — писал автор Конституции США Джеймс Мэдисон.

Следуя Гоббсу, отцы-основатели избрали в качестве отправной точки необходимость установления порядка для преодоления анархии и защиты людей друг от друга. При этом они отчетливо осознавали, насколько тонка грань между твердым порядком и деспотией. При выработке формулы государственного устройства, по Мэдисону, «главная трудность заключается в том, что, во-первых, необходимо дать правительству средства контроля над управляемыми, а во-вторых, заставить его контролировать самое себя. Опора на народ, несомненно, является основным фактором сдерживания деспотических поползновений правительства, но опыт человечества подсказывает необходимость также и в других, подсобных мерах предосторожности». Иными словами, мировоззрение отцов-основателей строилось на трезвом взгляде на человеческое общество. «Нация философов столь же призрачна, сколь династия царей-философов, о которой мечтал Платон», – писал Мэдисон.

Государство неизбежно. Но какое?

Итак, можно принять за аксиому, что человеку не обойтись без государства, т.е. государство – это необходимое зло. Однако в таком случае возникает вопрос: какая форма правления в наибольшей степени соответствует человеческой природе?

Аристотель (384-322 до н.э.), развивший политическую теорию своего учителя Платона, выделял три основных формы государственного устройства: монархию (единовластие), аристократию (власть лучших) и демократию (народовластие), т.е., выражаясь лапидарно, власть одного, власть немногих и власть многих. При выработке своей политической теории он осуществил со своими учениками грандиозный проект изучения политического устройства 158 государств. На основе полученных результатов и исходя из сформулированного им основного общего правила, что государство должно служить общему благу и что ни одному гражданину не следует давать возможности чрезмерно увеличивать свою политическую силу сверх надлежащей меры, Аристотель пришел к выводу, что оптимальной формой государственного устройства следует считать сочетание аристократии и монархии, ибо в таком случае правители будут руководствоваться общим благом, в то время как демократия (понимавшаяся им как власть бедноты) будет править только в интересах низшего класса.

Древнегреческий историк Полибий (200-118 до н.э.) считал, что оптимальное, наиболее устойчивое государственное устройство – смешанное, состоящее из элементов всех трех форм, выделенных Аритотелем: монархии, аристократии и демократии. Их выродившиеся формы – соответственно тирания, олигахия и охлократия – согласно Полибию образуют порочный цикл, который начинается с монархии, а заканчивается охлократией – властью черни. Только разделение властей обеспечивает устойчивость политической конструкции, считал Полибий. В качестве примера разумного государственного устройства он приводил Спарту.

Спартанская пирамида власти, выстроенная великим законодателем Ликургом, выглядела следующим образом. Государство возглавляют два наследственных царя, наделенных религиозными, военными и отчасти судебными полномочиями. Функции исполнительной и судебной власти делят с царями пять правителей-эфоров с годичным сроком полномочий, выбираемых всенародным голосованием (в котором, естественно, участвуют только полноправные граждане). Законодательная власть принадлежит Сенату в составе 28 человек в возрасте не моложе 60 лет, избирающихся пожизненно. Этот совет старейшин, куда входили также оба царя, обсуждает важнейшие политические вопросы и выносит свои решения на суд граждан, которые имеют право лишь принять или отвергнуть постановления Сената без каких-либо прений. Как видно, разрабатывая свою систему, Ликург думал в первую очередь о том, как столкнуть лбами честолюбивых политиков и нейтрализовать их амбиции.

Аналогичное государственное устройство приняли и римляне после ликвидации монархии и изгнания в 509 г. н. э. своего последнего царя Тарквиния Гордого. Они создали комбинированное государственное устройство – республику, сочетавшую все три типа власти. Два консула с годичным сроком полномочий олицетворяли монархическую власть, отвечая за безопасность и финансы республики. Сенат, представлявший аристократию – патрициев, отправлял административные функции в городе и нес ответственность за внешнюю политику. Интересы плебса представляли трибуны, противоборствовавшие и консулам, и Сенату. В конечном итоге ни один серьезный вопрос не решался без согласия народа, который утверждал все важные назначения всеобщим голосованием. А когда над Римом нависала угроза самому его существованию — «Отечество в опасности!», — все сословия, понимая, что в чрезвычайных обстоятельствах не до базара, выбирали диктатора с неограниченной властью, который, отразив угрозу, немедленно слагал с себя полномочия. Такая смешанная «конституция» (в значении государственного устройства) и обуславливала стойкость римского государства, считал Полибий.

И действительно, вся долгая история Римской республики, как свидетельствует римский историк Тит Ливий (59 до н.э. – 17 н.э.), протекала в ожесточенной борьбе между патрициями, их ставленниками – консулами и защитниками интересов плебеев – трибунами, а на втором плане разворачивалось не менее ожесточенное противоборство консулов и междоусобица в трибунате. Именно благодаря таким столкновениям основных сил общества и создавалось устойчивое равновесие. И как это ни парадоксально на поверхностный взгляд, немалую роль в сохранении республики играло враждебное окружение и постоянные угрозы, со всех сторон нависавшие над Римом и державшие римлян в состоянии перманентной мобилизации. Тит Ливий особо отмечает, что стоило угрозам ослабнуть хотя бы на два-три года, как тут же начиналась стремительная деградация общества, и лишь очередная война выводила Рим из прорыва и спасала его от загнивания. (Легко предположить, что именно аналогичная ситуация служит одним из источников поразительной жизнеспособности Израиля).

Полибий и Тит Ливий, наряду с Локком и Монтескье, тоже ратовавшими за разделение властей, оказали большое влияние на творцов американской государственности, отлично знавших историю. Проникнувшись пониманием необходимости стравливать конкурирующие интересы, отцы-основатели выработали систему, получившую наименование «сдержек и противовесов». Джеймс Мэдисон выражал надежду, что заложенные в Конституцию и Билль о правах меры, предназначенные взаимно гасить противоборствующие амбиции, позволят создать общество, «разбитое на такое множество частей, интересов и классов граждан, что права отдельных людей или меньшинства будут ограждены от происков групп большинства». В таком случае, считал автор Конституции США, безопасность членов общества будет гарантирована «множественностью интересов» и «множественностью групп и фракций». Чтобы оградить новое американское государство от власти толпы – «прямой демократии», они создали республику – государственное устройство, при котором требования масс, по выражению Мэдисона, «фильтруются их представителями и агентами».

Но нет ничего вечного в подлунном мире. Как вода, просачиваясь в мельчайшие трещины, рано или поздно размывает плотину, так и присущая человеку неуемная жажда власти, сокрушая все препятствия, неизбежно подтачивает и разрушает любую политическую конструкцию. Даже самые совершенные государства рано или поздно деградируют, ветшают и оказываются на свалке истории. Спарта простояла 600 лет, Римская республика – почти 500. Американское государство с его первой в истории письменной конституцией, воплотившей принципы, за которые на протяжении всей истории человечества ратовали лучшие умы, через несколько лет отпразднует всего лишь четвертьвековой юбилей, но уже выказывает явственные признаки упадка. Но, может быть, это все еще непреодоленные болезни роста, ибо наряду с болячками и хворями Америка демонстрирует и недюжинную жизненную силу? Удастся ли ей преодолеть свои недуги, или же она обречена в недалеком будущем разделить судьбу множества великих империй, подобно метеорам сверкнувшим на историческом небосклоне и бесследно канувшим в Лету? Знать это никому не дано, но уроки истории, увы, не настраивают на благодушный лад.

Реклама
Post a comment or leave a trackback: Trackback URL.

Комментарии

  • Виктор  On Август 15, 2013 at 4:53 пп

    История человечества складывается из того, что определенные личности либо более или менее многочисленные группы людей доказывают остальному человечеству преимущество образа жизни и веры, предлагаемых ими, перед образом жизни и верой, которые исповедуют в данное время все. Человеческая масса в силу извечного стремления к материальному прогрессу, с одной стороны, и, с другой – из неуемного любопытства, лихорадочного поиска нового, а также из-за множества других устремлений, приобщалась к новым принципам, принимала новую веру и начинала новую жизнь. В результате такого рода переломов люди, скажем, не ковыряли уже землю мотыгой, но пахали железным плугом; уже не прикрывали наготу, но одевались в льняные и суконные одежды; не поклонялись более идолам, но молились богато расписанным иконам. Однако общечеловеческие печаль и злосчастье, беда, горе, неудовлетворенность и ненасытность были те же, что и в эпоху каменных орудий или сохи: менялось все, кроме духовной жажды, то есть самого человека.

    Из этого вытекает, что замена одной социальной системы другою в общем-то не оправдана. Это, разумеется, известно тем личностям или группам лиц, кои возлагают на себя миссию проповедников и устроителей новой жизни. Их цели обусловлены корыстью. Но всякое движение располагает и своей армией фанатиков.

    В нашу эпоху власть, как бы она ни прогнила и какими бы расшатанными ни были ее устои, располагает вполне совершенными средствами и методами противодействия врагу, то есть новому. Поэтому разрушить ее возможно лишь путем насилия и кровопролития. Миллионы обездоленных, убийства и злодеяния – все это лишь для того, чтобы злосчастье, неудовлетворенность жизнью, извечный духовный голод по-прежнему, а может быть, и больше прежнего мучили человека! Мало сказать, что сне лишено здравого смысла, оно идет вразрез с принципами добра и добродетели. Долг каждого человека бороться с этим, поскольку такая борьба – борьба за счастье человека.

    Чабуа Амирэджиби

    Дата Туташхиа

  • Морис Собакин  On Август 15, 2013 at 9:57 пп

    Спасибо, полезная статья!

  • Борис Островский  On Август 18, 2013 at 5:13 дп

    Уважаемый Денис. Я не являюсь специалистом по Латинской Америке. Специалистом может быть только человек, живущий в стране, и то не всякий. А я обладаю способностью (что отмечают мои знакомые во мне) видеть то, что не замечают другие, стоящие рядом со мной.
    Интересуюсь цифрами. Не верю в государственные цифры любой страны (а Википедия печатает гос. цифры), верю в цифры независимых агенств США (не всех опять же), в цифры , которые приводят выдающиеся политические комментаторы Раш Лимбо, Краутхаммер, Марк Левин (крупный специалист по конституционному праву), Хеннети, кабельный телеканал FoxNews (не помню, чтобы за 17 лет существования он хоть раз дал ложную информацию).
    По своим убеждения я либертарианец (стою правее консервативных республиканцев), хотя по некоторым вопросам расхожусь во мнении с лидерами либертарианской партии (внешняя политика, иммиграционный вопрос).
    К этим убеждениям пришёл не сразу. Как и Вы сегодня, Денис, многое не понимал, во многом не разбирался, с пеной у рта спорил с людьми, имеющих другое мнение. Пока меня не поставил на место, путь истинный (очень жёстко) младший сын. Посоветовал заняться главным вопросом — изучением, Что Такое Капитализм.
    Начал изучать либеральных (в истинном значении этого слова) экономистов: А.Смит «Богатство народов», Ф.Бастия «Закон», «Что видно и чего не видно», Хайек «Дорога к рабству», фон Мизес, М.Фридман и статьи, романы моего кумира, единственного философа капитализма (не создателя философии — никто и никогда не создавал философии капитализма, т.к. капитализм пришёл естественным путём), объясняющего, что капитализм — это самая лучшая, самая справедливая система — Айн Рэнд. Прочитал много и других авторов.
    Кстати, если захотите ознакомиться с трудами А.Рэнд, советую начать с её статей под общим названием «Апология капитализма», после чего понятны будут её романы, и главный — «Атлант расправил плечи».
    Вернусь назад и скажу ещё одно слово о Латинской Америки. Я был в Чили один раз очень давно (летал на рыбалку «flyfishing» — чудесная рыбалка на горных реках, заглянул в Сантьяго), и тогда и сейчас судить о Чили не могу. А вот нынешний президент Чили мне очень симпатичен, защитник капитализма. Что касается стран Латинской Америки убеждён, что это болото. А был я несколько раз в Мексике, два раза в Пуэрто-Рико, в Коста Рике, на Карибских островах (на большинстве). Бог распорядился очень несправедливо: кому-то дал прекрасную природу (Латинская Америка), кому-то несметные богатства (Россия, арабские страны), а кому-то — плохой климат, слёзы, смерть родных и близких, тяжёлый труд и пот (Япония, США, Израиль, Канада).
    В связи с сегодняшней статьёй В.Вольского «Государство — необходимое зло» у меня есть несколько мыслей.
    Вы, Денис, упомянули в своём комментарии, что кто-то из руководителей азиатского государства калёным железом уничтожил в стране коррупцию. Не соглашаюсь с Вами. Сколько будет существовать наш мир, всегда будет существовать коррупция. Коррупцию уничтожить нельзя, её можно значительно уменьшить и без драконовских мер, о которых Вы упомянули.
    Как? Сокращением государственного аппарата, хотя бы (просто по-малому) на 50%. И у вас в России, и у нас в США этой саранчи, которая всё пожирает, несметное кол-во. Читал, что в России сегодня министерств и ведомств больше, чем было в Советском Союзе. Я сегодня поищу на государственном (государственном) сайте США кол-во государственных служащих, и после этих слов поставлю линк. Ставлю линк:
    http://www.aei-ideas.org/2012/09/has-government-employment-really-increased-under-obama/9-10-12-strain-post-2/
    2010 год — 23 миллиона служащих. Отбросим 3 миллиона (армию, судебные органы, тюрьмы, что необходимо). Остаётся 20 миллионов. Мы в США, самой капиталистической стране, имеем государство в государстве. И эти люди имеют хорошие зарплаты и прекрасные бенефиты, но ничего не производят, зато производят самих себя. Поясню на примере, что я имею ввиду. В 1946г. Министерство сельского х-ва: 80 тыс. служащих; в 1992г. — 122 тыс. работников.
    Кто мне может объяснить, зачем столько работников, кто может объяснить, зачем при рыночной экономике нужно это министерство (что фермеры без этого министерства не будут сеять и пахать?) и десятки других министерств и ведомств? А скоро можно ожидать создание министерств хлебной и булочной промышленности, кондитерской, шоколадной, селёдочной, яблочного и виноградного джема ( почти как в Советском Союзе).
    Управление электрификации сельских районов (Rural Electrification Administration) было создано в 1930-х годах, когда 80% ферм в США не имели электричества. Когда все 100% ферм были электрифицированы, Управление занялось налаживанием телефонной связи в сельской глубинке. Сегодня все 100% ферм в США телефонизированы, но Управление не только продолжает существовать, но и живет припеваючи.
    Есть у нас в США и у вас в России Антикоррупционный Комитет. Благородная цель, не так ли? У нас он превратился в коррупционный. Не надо к бабке-гадалке ходить , чтобы это видеть. Большие банки сожрали семейные банки, средние банки и превратились в монополистов, а на свои вклады сегодня мы имеем дырку от бублика. 2 года назад исполнилось 100 лет организации по борьбе с наркотиками. Победили мы наркотики? Наркотики победили страну. А зачем по-настоящему с этой заразой бороться? Все при деле, огромная масса людей имеет работу и делает вид, что борется.
    Для оздоровления экономического климата не плохо бы было разогнать и у нас в стране, и в России все профсоюзы, особенно профсоюзы государственных служащих — раковую опухоль экономики. Это же nonsense: мы, налогоплательщики, платим очень приличные деньги и бенефиты гос. служащим, а они не унимаются, устраивают забастовки и через политиков добиваются повышения зарплаты (а политикам дают откатные).
    Пора уничтожить абсолютно все социальные программы. Люди должны трудиться на самих себя и на свои семьи. Никто не родился, чтобы содержать меня, а я, чтобы трудиться на кого-то. Пора в этом плане вернуться к прежней Америке (читайте историю Америки, историю становлении нации, тогда не появятся вопросы: а как быть если…?).
    Ни Конституция США, ни Декларация Независимости, ни Билль о правах не наделили Правительство, Конгресс США правом (обязанностью) заниматься вопросами экономики. Вопросы экономики не входят в обязанности государства (не образование, не здравоохранение, и в частности Obamacare, не социальные программы (а их, федеральных социальных программ на сегодня -182(!). Скажу Вам, Денис, по секрету: все пожилые сегодня люди (все до единого), приехавшие из Советского Союза и из сегодняшней России, Украины, Белоруссии, других стран, не проработавшие в США ни одного часа, живут по 10-25 лет при коммунизме: благоустроенные квартиры бесплатно, здравоохранение, которое в стране очень дорогое, бесплатно, прекрасное питание бесплатно, а на другие расходы получают большой и малый чеки. Мечтали о коммунизме в СССР, который обещал Никита Хрущёв, а оказывается он, коммунизм, здесь в проклятой капиталистической Америке. И это не сотня людей, а миллионы.
    Обязанность государства только защищать нас от внешних и внутренних врагов, защита нашей жизни и неприкосновенность частной собственности. Суды (а не антимонопольный комитет) должны рассматривать вопросы нечестной конкуренции (как нарушение частной собственности). Я здесь говорю только о федеральных органах власти, а не отдельных штатов.
    Наши политики уже давно забыли, что они должны служить государству, думать о его будущем. Не о себе. Ан-нет, как только кого-то избрали конгрессменом, сенатором, на следующий день он (она) собирают деньги на следующую выборную компанию.
    Продолжая тему сегодняшней статьи В.Вольского, хочу обратить внимание, что не бывает хороших государственных служащих, когда их большое кол-во и нет ротации — отработал какое-то время, уйди, тебя заменяет свежий человек. А главное, у государства нет конкурентов, как на рынке. Даже инициативные люди на гос.службе становятся инертными. Хочу привести слова М.Фридмана на открытии нового здания Cato Institute (неправительственная организация), где собралась деловая элита Америки:
    «Порой мы считаем, что решить наши проблемы можно, избрав в Конгресс «достойных представителей народа». Думаю, это иллюзия: если 435 членов Палаты представителей и 100 сенаторов заменить на людей, сидящих в этом зале, результат был бы тот же самый. Подавляющее большинство конгрессменов и сенаторов — люди порядочные, желающие делать добро. Тот факт, что их действия наносят ущерб, — не результат каких-то неблаговидных намерений. Просто они оказались в среде, где все толкает их в одном направлении — тратить, тратить, тратить.»
    И далее:
    «…Нашей страной управляет вовсе не народ; это миф, сохранившийся со времен Авраама Линкольна. У нас нет «власти народа именем народа и во благо народа» [цитата из знаменитого решения Верховного суда США 1819 года]. Нами правит избранная народом бюрократия, действующая именем народа во благо бюрократии.»
    В одной из своих статей В.Вольский указал, что в 18… году членов нижней палаты Конгресса США было 137 (если мне не изменяет память). Сегодня их 435, и каждый день они куют новые законы — здесь не стоять, здесь не дышать и вообще вы здесь не должны быть. И правительство США не отстаёт от Конгресса: против бизнесменов вал инструкций и запрещений. За годы существования страны изобрели столько законов и предписаний, что хватит на следующие 1000 лет.
    А были у нас в Конгрессе выдающиеся личности, государственные деятели,а не политики (в плохом значении этого слова). Об одном из них речь внизу.
    Я с большим интересом читаю статьи В.Вольского, все они мной любимы (их 300), но эта статья лучшая из лучших и называется «Урок Конституции». Вот она:

    http://volsky.us/archive/historical_truth/constitutional_lesson.html

    А вот на английском языке полная речь Дэви Крокета:

    http://www.cpidaho.org/archives/not-yours-to-give/

    О наших горестных делах сегодня можно писать и писать. Америка сегодня как яйцо — сверху очень красивая, блестящая (когда смотришь на неё как турист), внутри испорчена. Задача порядочных людей — бороться за её величие, за восстановление. Рухнет Америка, рухнет цивилизация, рухнет весь мир.
    Мы должны думать о будущем своих детей и внуков, бороться.
    Два слова о России, Денис. Дела у вас неважнецкие, обстановка накаляется, лодка раскачивается. Управлять страной объёмом 10 часовых поясов очень тяжело, если бы даже Россия была демократической страной. Путин не сахар, но призывы сместить Путина, к лучшему не приведут. Уйдёт Путин со своей бандой, придёт Иванов со своей бандой. Как говорит крупный российский философ, историк и писатель Игорь Маркович Ефимов, революции совершаются за одну ночь, а чтобы построить в стране демократию, нужно не меньше ста лет (пример, Англия, Голландия, Франция). Сегодня России может потребоваться меньше времени, но в этом вопросе нужно трудиться порядочным людям ежедневно, и без всяких баррикад. Россия достаточно уже облилась кровью. Борьба предстоит тяжёлая, но, пожалуйста, без крови.
    И мы в США, и вы в России должны бороться за свою свободу, за разделение властных структур, за свободу печати, мирных демонстраций и собраний, подотчётность перед нами слуг народа, за сменяемость этих слуг.

    • Sergey  On Август 18, 2013 at 11:11 пп

      Борис!
      5 баллов.
      Excellent!

    • Минич Денис  On Август 20, 2013 at 4:45 пп

      А вот ответьте мне Борис, положа руку на сердце, кандидат в президенты США с такой программой имеет ли сейчас шанс? А ещё мне интересно отношение либертарианца к проблеме иммиграции (прежде всего из Третьего мира) и являются ли они сторонниками интеграции или мультикультурализма?

      • Борис Островский  On Август 22, 2013 at 4:33 дп

        Денис. Вы спрашиваете меня: «положа руку на сердце, кандидат в президенты США с такой программой имеет ли сейчас шанс?» Какой программой? Объясните, пожалуйста, какую программу Вы имеете ввиду.
        По второму вопросу отвечаю не как либертарианец, а как человек, болеющий душой за будущее США, за будущее моих детей и знающий проблему нелегальной иммиграции изнутри.
        Я против нелегальной иммиграции из любой страны. Нелегальная — это нарушение закона. Мы же не пускаем в дом неизвестных нам людей, не так ли?
        Я за легальную эмиграцию.
        Если захотите, продолжим разговор более детально через две недели; я уезжаю.

  • Борис Островский  On Август 18, 2013 at 5:57 дп

    Дорогие друзья. Я развлеку вас сейчас двумя шутками, очень злыми шутками.
    1. Мусульмане США объявили, что собираются отметить дату 11 сентября 2001года (страшная дата) миллионым маршем и молитвой (что-то похожее было в Москве, когда отмечали окончание праздника Рамадан, и Путькин поздравил весь советский, простите, русский народ с этим замечательным праздником).
    2. Вчера губернатор Калифорнии Браун (Brown) подписал закон, что туалеты for students (школьников и школьниц, а может и студентов высших учебных заведений) будут общими.
    Мир сошёл с ума.

    • Mary Frost  On Август 18, 2013 at 2:21 пп

      спасибо Борис за инфо. , надо быть в курсе. Hо как легко им все это удается! Eсть нормальные люди, которые возмущаются и, критикуют политиков, которые хотят жить в нормальном обществе. Где наше место на этой земле? Kак уничтожить эту левую чуму, которая поробащает нас? Mожем ли мы вести с ними войну? Ведь у нас два врага — левые и ислам. A нас так мало!!!

      http://www.inliberty.ru/library/study/3530/

  • Natalia Miller  On Август 18, 2013 at 4:03 пп

    А я всегда с недоумением внимала благодушным гуманистам, настойчиво возводящим на пьедестал некий обобщенный образ человека разумного, наделяемого совершенным разумом и врожденной склонностью к абстрактному добру. И это несмотря на горькую действительность, на весь предшествующий исторический опыт. То есть европейские просветители, отвергнув идею Бога, отринув систему прежних ценностей и осмеяв христианские моральные нормы, фактически предложили новую религию, где в центре мироздания находится идеализированный человек, всемогущее существо, чьи познавательные способности безграничны, без чьего существования якобы бездушная вселенная теряет смысл и чья деятельность способна двигать мирами. Вот это и есть сатанинская гордыня, позволяющая адептам новой религии презирать законы природы, учиться у нее, не видеть ограниченности познавательных возможностей человека, его врожденной порочности. Как и любая религия, эта новая имеет свою мифологию /мифы о величии человека/, свою идеологию /писания просветителей/ и свою систему служения идолу. В Западном обществе ложилась система служения ЧЕЛОВЕКУ. Ему должны и точка. Должны поставлять еду, жилье, развлечения, секс во всех возможных и невозможных формах, противозачаточные средства бесплатно и…работу, если конечно он соизволит. Ему должны по его статусу, статусу ЧЕЛОВЕКА! Если большинство религий все же объективно учитывали реальность, то новая религия попирает все законы природы. Но безнаказанно попирать их нельзя, просто не выйдет. Что мы и наблюдаем: счастья как не было, так и нет, а общество, цивилизация на глазах загнивают. А что же государство? А на него и повесили совсем не свойственные ему функции всестороннего удовлетворения и ублажения ЧЕЛОВЕКА, независимо от его полезности обществу. Элита Западного общества, развращенная новой идеологией-религией, несущая все негативные родовые пятна, присущие человеку вообще и никогда не забывающая о своих собственных интересах, подыгрывает тщеславию и необузданным потребностям ЧЕЛОВЕКА-масс кормя его популисткими обещаниями и более или менее жирными подачками, еще более развращая людей, разрушая экономику стран и природу. В то время, как задача государства — это защита его целостности, законности и, следовательно, безопастности граждан. Э, да кто это сейчас помнит! Только и слышно:» даешь социальное государство, как в Швеции, Норвегии! Государство должно то, должно се… Скоро в Калифорнии народ потребует каждого в обязательном порядке снабжать бесплатными сексуальными партнерами. А что, бесплатные противозачаточные средства уже государство задолжало студентками, и Обама отнесся к их требованиям с пониманием. Где проституток-то бесплатных брать будем? Вот, до какого маразма способен дойти царь природы!

  • Борис Островский  On Август 18, 2013 at 11:45 пп

    Простите, допустил ошибку. Центральную и Латинскую Америку обозначил как целое, как Латинскую.

    • Минич Денис  On Август 20, 2013 at 4:42 пп

      А что же по вашему Мексика и Центральная Америка это не Латинская? А, извините, что?

  • Борис Островский  On Август 20, 2013 at 9:39 пп

    Южную Америку всегда именовал Латинской. Не прав, не прав, не прав. Спасибо, Денис, за подсказку.

  • Борис Островский  On Август 21, 2013 at 1:54 дп

    Теме, которую мы обсуждаем (государство, вожди, теории и практика о всеобщем счастье), думаю, очень подходят слова мудрого человека Игоря Губермана:

    —Не зря ли знаньем бесполезным
    свой дух дремотный мы тревожим?
    В тех, кто заглядывает в бездну,
    она заглядывает тоже.

    —Непросто — думать о высоком,
    паря душой в мирах межзвёздных,
    когда вокруг под самым боком
    сопят, грызут и портят воздух.

    —Господи, в интимном разговоре
    дерзкие прости мои слова:
    сладость утопических теорий —
    пробуй Ты на авторах сперва.

    —Господь, принимающий срочные меры,
    чтоб как-то унять умноженье людей,
    сменил старомодность чумы и холеры
    повальной заразой высоких идей.

    —С возрастом я понял как опасна
    стройка всенародного блаженства;
    мир несовершенен так прекрасно,
    что спаси нас Бог от совершенства.

    О нашем, и о вашем вождях:

    —Боюсь, как дьявольской напасти,
    освободительных забот;
    когда рабы приходят к власти,
    они куда страшней господ.

    —Во всех промелькнувших веках
    любимые публикой цезари
    её самою впопыхах
    душили, топтали и резали.
    Но публика это терпела,
    и цезарей жарко любили,
    поскольку за правое дело
    всегда эти цезари были.

    —Вожди дороже нам вдвойне,
    когда они уже в стене.

  • Васисуалий  On Сентябрь 21, 2013 at 8:48 пп

    Насколько я помню, Аристотель называл все 6 форм правления. Полибий включен, наверное, из-за теории цикличности истории? Спарта – почему же «не замечена» ее стагнация в результате целенаправленной борьбы с любыми инновациями? Зачем же упрощать сложную фигуру Макиавелли? Сравните его работы до и после встреч с Чезаре Борджиа. К сожалению, даже не упомянут Конрад Лоренц с его «Агрессией», а это фундаментальный труд в той же самой области, на которую написана статья, широко цитируемый сегодня. Вот за Хантингтона спасибо. Сегодня редко что из него цитируется, кроме «Clash of Civilizations».

    Извините за критику.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: