Простаки за границей

Америка глазами иммигранта

Много воды утекло с тех пор, как я прибыл в Америку в статусе беженца. На протяжении минувших десятилетий я нашел свою нишу в американском обществе, познал прелести американского футбола, притерпелся к наименее удобоваримым проявлениям местной культуры (хотя назвать рэп музыкой у меня до сих пор язык не поворачивается) и узнал об Америке достаточно, чтобы уверенно считать себя сознательным гражданином этой великой страны. И тем не менее, некоторые аспекты американской политической жизни для меня по-прежнему загадка. Вероятно, это следует отнести на счет неизжитых предрассудков иностранца, воспитанного в иной культуре.

Больше всего у меня вызывает удивление тот факт, что американцы мирятся со своим государственным устройством, а некоторые даже считают его наилучшим в мире. Не ослепли ли они? Неужели они не видят, что их политическая система не работает и не может работать в принципе, по самому своему характеру? Поясню мою мысль на конкретном примере.

Отгремели залпы президентских выборов, и у страны появился новый лидер. Но недолго ему суждено наслаждаться своим триумфом. Он ощущает себя полноправным главой государства и правительства только непосредственно после своей победы, до тех пор, как он принесет присягу и вступит в свои полномочия. В течение первых нескольких недель он выглядит и звучит как президент, упиваясь своей победой и восторгами верных поклонников. Но стоит ему въехать в Белый Дом, как его медовый месяц внезапно обрывается: он перестает быть президентом и становится кандидатом на переизбрание на свой пост.

С первого же дня правления нового президента все его поступки продиктованы требованиями следующей избирательной кампании. Если он республиканец, ему приходится несколько труднее, ибо враждебная пресса зорко следит за каждым его шагом и не спускает ему ни малейшего промаха. Но у президента-демократа руки полностью развязаны, он может делать все, что ему заблагорассудится. Верная пресса провозглашает свой символ веры: все, что хорошо для президента, хорошо для Америки, и прозрачно намекает (а чаще вопит во все горло), что нежелание республиканской оппозиции капиталировать перед требованиями президента свидетельствует о ее вероломстве, коварстве, низости, подлости, человеконенавистничестве, ну а если президента зовут Барак Обама – то, естественно, и о вопиющем расизме.

Таким образом, львиная доля деятельности президента посвящена политике, а не управлению государством. Он без устали колесит по стране, выдумывая самые нелепые предлоги для того, чтобы объявить свои политические вояжи «деловыми поездками». Это дает ему возможность экономить средства из своего предвыборного фонда, перелагая все расходы на плечи налогоплательщиков (в теории президент обязан сам оплачивать мероприятия чисто политического характера).

Он обеими руками собирает политические пожертвования, обхаживает наиболее важных доноров, вознаграждает сторонников, проливая на них назначения, гранты и контракты, и наказывает врагов (если он демократ, ему можно называть республиканцев «врагами», республиканцу же разрешается именовать демократов – даже самых вопиющих образчиков хамства и просто откровенного хулиганства, – не иначе, как «наши друзья по ту сторону политического водораздела»)… Словом, президент делает все, что полагается кандидату, при едва ли не полном пренебрежении к своим официальным обязанностям.

Если президенту нравится ездить за границу, он может в полной мере предаться своей страсти, наслаждаясь роскошью и возя за собой сотни своих «ближайших друзей» и сторонников – разумеется, за счет американского налогоплательщика. Впрочем, странствия по свету обычно приходятся на второй срок полномочий президента, после того, как его внутриполитическая программа потерпит крах (а иначе не бывает), и он волей-неволей вынужден заняться внешней политикой – предметом, в отношении которого избиратели проявляют минимум интереса и еще меньше понимания.

При этом президент аккуратно получает немалую зарплату (400 000 долларов в год), потратить которую ему при всем желании не под силу, ибо все мыслимые и немыслимые расходы главы государства и его семьи оплачиваются из государственной казны (читай: из кармана все того же многострадального налогоплательщика).

Безостановочная подготовка к предвыборной кампании длится всю первую половину срока полномочий президента. Вслед за тем наступает собственно кампания, и президент по понятным причинам вообще перестает появляться в Белом Доме, посвящая практически все свое время разъездам по стране и обхаживанию избирателей. Наконец наступает день выборов, и если президента переизбирают, происходит странное явление: в первый же день его второго срока приходит в движение и начинает раскручиваться маховик следующего избирательного цикла. Все забывают об обитателе Белого Дома, и пресса принимается на все лады обсуждать возможные кандидатуры на следующих президентских выборах.

Президент превращается в так называемую «хромую утку». Для того, чтобы понять, что это за зверь, достаточно вспомнить, как после своего переизбрания Билл Клинтон, заброшенный и забытый, бесцельно бродил по коридорам Белого дома, мучительно ища, чем заполнить внезапно свалившийся на него досуг.

Бараку Обаме, видимо, забыли сообщить, что выборы уже состоялись, потому что он продолжает вести предвыборную кампанию. Впрочем, это ему не в нагрузку. Единственное, что он умеет, это зачитывать пламенные речи с экрана телесуфлера, с восторгом упиваясь аплодисментами тщательно подобранной аудитории, они ему нужны для психического здоровья. («Поощрение столь же необходимо гениальному художнику, сколько необходима канифоль смычку виртуоза» — Козьма Прутков.)

Остальное время он, вероятно, всецело посвятит dolce far niente («сладкое ничегонеделанье» – так по-итальянски называется то, что Обама считает своими обязанностями на посту главы государства и правительства), т.е. игре в гольф и баскетбол, лицезрению спортивных передач по телевидению и гулянкам с поклонниками из числа кинозвезд и музыкальных знаменитостей, в основном мастеров его любимого стиля рэп. Ну и, конечно, он будет регулярно и подолгу отдыхать на курортах, чтобы восстановить силы, подорванные утомительными досугами.

Но независимо от того, чем занимается президент в течение второго срока, переизбрание автоматически лишает его релевантности, т.е. выбрасывает его на обочину политической жизни. В известном смысле поражение на выборах даже предпочтительнее, ибо с ним президент может забыть о скуке, как опять-таки свидетельствует опыт Клинтона в конце его второго срока: благополучно вывернувшись из многочисленных амурных и не столь невинных скандалов, шантажом отведя от себя угрозу отстранения от должности вследствие импичмента, он в оставшиеся после выборов два месяца своих полномочий деятельно готовился к переезду, доделывал незаконченные дела, уничтожал инкриминирующие бумаги, вытрясал из крупных доноров последние пожертвования в фонд своей Президентской библиотеки, щупал последних нетронутых курочек из персонала Белого дома, вел переговоры о гонорарах за будущие публичные выступления и мемуары, придумывал инфантильные хулиганские выходки, чтобы досадить своему преемнику-республиканцу, и лихорадочно распродавал президентские помилования. А тем временем его лучшая половина с увлечением грабила Белый Дом, вывозя из него предметы мебели и произведения искусства (о судьбе серебряных ложечек в буфете ничего не известно).

А как обстоят дела на другом конце Пенсильвания-авеню — там, где расположен Капитолий? Увы, не лучше. Конгрессмены и сенаторы следуют примеру главы исполнительной власти. Из всех своих профессиональных обязанностей наиглавнейшим и наиважнейшим они почитают сбор денег на свою следующую предвыборную кампанию. Это занятие отбирает у них львиную долю времени и энергии. Затем приходит пора готовиться к выборам, и как минимум за год наши солоны облачаются в предвыборные доспехи, препоясывают чресла и выезжают на бой с супостатами, осмелившимися позариться на должности, которые действующие политики считают принадлежащими им навечно просто по праву рождения.

Ну, а если «слуга народа» решает баллотироваться в президенты, тогда все остальное вообще отставляется в сторону, и он с головой погружается в предвыборные заботы. Правда, он время от времени прилетает в Вашингтон, чтобы все видели, как он голосует по важному законопроекту (о существе которого у него нет ни малейшего понятия), но в остальном его прямые обязанности перестают интересовать кандидата.

У сенатора Боба Доула, в 1996 году баллотировавшегося в президенты от Республиканской партии, хватило совести уйти в отставку из Сената, чтобы всецело посвятить себя предвыборной кампании, но он был исключением, которое лишь подтверждает правило. Пришло ли хоть раз в голову сенаторам Обаме, Клинтон или Маккейну во время предвыборной кампании 2007-2008 гг., что им платят немалые зарплаты за то, чтобы они занимались законодательной деятельностью? Почему налогоплательщики мирятся с возмутительной ситуацией, когда люди, которых они избрали представлять свои интересы в Вашингтоне, стремятся лишь к увековечению себя у власти вместо того, чтобы служить своим избирателям или стране?

Или с еще более смехотворным зрелищем мультимиллионера, а то и миллиардера, который тратит неисчислимые средства из собственного кармана, покупая голоса избирателей, а как только попадет в Конгресс, тут же начинает жаловаться на бедность и требовать прибавки к жалованию на том основании, что «лучшим» людям, дескать, нужно платить соответственно их талантам, чтобы создать для них стимул служить обществу?

Законодательный процесс часто уподобляют изготовлению сосисок – настолько это неаппетитное зрелище. Развивая метафору, следует полагать, что американские политики-сосисочники чуть ли не постоянно бастуют, и остается только дивиться тому, что Конгресс все же изредка умудряется сделать что-то реальное. Государственное устройство США сконструировано таким образом, что правительство страны практически не в состоянии нормально функционировать. Сравним его, например, с британской моделью.

В Соединенном Королевстве победившая на выборах партия формирует кабинет министров и беспрепятственно правит (не царит – это прерогатива королевы) в течение положенного срока – пяти лет, если только правительство не опозорится настолько, что ему будет вынесен вотум недоверия. В таком случае оно выходит в отставку, парламент распускается, и назначаются новые выборы. Причем, в отличие от США, где предвыборная кампания подобна вечному двигателю, в Великобритании она по закону длится всего шесть недель.

Британская система дает правящей партии реальную возможность провести в жизнь свои планы, с которыми она шла на выборы, а народ может судить о деятельности правительства и в случае необходимости указать ему на дверь, вместо того чтобы беспомощно ждать, пока мучительно тянется бесконечный пятилетний срок.
Тот факт, что члены британского кабинета министров одновременно заседают в парламенте, несколько сглаживает отношения между законодательной и исполнительной властью, которые в США порой достигают немалой остроты.

Более того, в Великобритании каждая ведущая партия располагает постоянной министерской командой. Те же самые люди, которые разбирают портфели, когда их партия приходит к власти, образуют теневой кабинет, если им приходится переходить в оппозицию. Таким образом, у партий в постоянной готовности ждет своего часа контингент подготовленных и опытных специалистов, способных в любой момент подхватить эстафету и во всеоружии приступить к исполнению своих обязанностей, как только их партия возьмет бразды правления.

А вот в Соединенных Штатах каждая смена президента вызывает массовые перестановки в правительстве и длительный период хаоса власти. Особенно учитывая, что кандидаты на основные должности подлежат утверждению Сенатом, и, если в верхней палате Конгресса заправляют представители оппозиционной партии, они не видят необходимости торопиться – просто чтобы насолить президенту и насладиться его раздражением. Так, первая администрация Джорджа Буша-младшего, заступившего на должность в январе 2001 года, еще не была полностью укомплектована руководящими кадрами к трагическим ообытиям 11 сентября.

Но даже если оппозиция и не втыкает палки в колеса администрации, правительство не сразу обретет способность работать на полных оборотах. Новым людям требуется время, чтобы освоиться со своими должностными обязанностями – это в том случае, если они к этому способны, что не факт в системе, где умение собирать политические пожертвования в пользу победоносного кандидата в президенты расценивается как высший признак профпригодности.

Неудивительно, что в Великобритании процесс перехода власти обычно протекает сравнительно гладко при сохранении значительной степени преемственности, в то время, как в Америке немалая часть первого срока полномочий новой администрации выливается в курс молодого бойца для сановников свежего призыва, когда все важные дела откладываются в долгий ящик.

Вот пример: в течение первого года правления Билла Клинтона в Индии не было американского посла. В Дели с ума сходили, пытаясь понять, чем они не угодили новому владыке Белого Дома. Оказалось, однако, что индусы были ни при чем. Просто президент был всецелопоглощен погоней за юбками, а его неопытные помощники по части внешней политики под грузом свалившихся на них незнакомых забот всего лишь забыли о таком пустяке, как установление дипломатических связей с одним из важнейших союзников своей страны.

В сравнении с британской американская политическая система выглядит нелепой и громоздкой. Если бы кто-нибудь специально думал о том, как получше связать правительство США по рукам и ногам, ему вряд ли удалось бы выдумать нечто более неэффективное, чем нынешнее государственное устройство. Это в том случае, конечно, если оно не было именно таким и задумано. В конце концов отцы-основатели, люди умные и образованные, не питали особых иллюзий насчет человеческой природы и держали под большим подозрением демократию, которую они уподобляли охлократии – власти толпы. В основополагающих документах американского государства – Декларации независимости и Конституции — слово «демократия» не встречается ни разу.

Потому-то, обсуждая проект Конституции, творцы американской государственности думали в первую очередь о том, как обуздать честолюбие жадных до власти политиков. Главный автор основного закона Соединенных Штатов Джеймс Мэдисон требовал «амбиции противопоставить амбицию». Иными словами, речь шла о сдержках и противовесах. С точки зрения эффективности подобное государственное устройство обещало верный политический паралич. Но, может быть, именно в этом и состояла цель отцов-основателей. Если так, они вполне преуспели в своей затее.

(Окончание следует)

Реклама
Post a comment or leave a trackback: Trackback URL.

Комментарии

  • Maria  On Декабрь 13, 2012 at 6:17 пп

    With all respect to Victor Volsky it is not convincing that political system defined by Constitution more effective in Great Britain then in USA. If, of course, to judge it by deeds, by final result . Margaret Tetchier, really great conservative leader made impossible: she survived almost bankrupted country and elevated it prestige. But that is it. London is transformed to Londostan and all politic by all followed her Presidents was at least not better than here in US.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s